Том 24. Письма 1895-1897 - Страница 160

160

Приедете ли ко мне летом, как обещали… — Павловский ответил: «К Вам собираюсь серьезно на лето и рассчитываю вместе с Вами посетить Таганрог, — как условлено. Я там не был уже 22 года, и тянет меня туда давно». Он посетил Таганрог только летом 1898 г.

…хотят проводить шоссе от станции до Мелихова. — См. письмо 1787.

Школа моя уже готова. — Школа в селе Талеж. См. примечания к письму 1733.

1763. В. Н. СЕМЕНКОВИЧУ

13 октября 1896 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Чехов. Лит. архив, стр. 217–218, с неверной датой: 13 декабря 1896 г. Дата исправлена в ПССП, т. XVI.

Год устанавливается по почтовым штемпелям: Петербург, 13 октября 1896; Лопасня, 14 октября 1896 (конверт от этого письма находится в ЦГАЛИ).

Ответ на письмо В. Н. Семенковича, датированное Чеховым: «96, X» (ГБЛ; Чехов, Лит. архив, стр. 217).

…заявление Ваше одобряю ~ кроме упоминания о талежской школе ~ дорога у нас будет наверное. — Семенкович прислал Чехову копию заявления в земскую управу по поводу проведения шоссейной дороги от Лопасни до Мелихова. Копия не сохранилась. Он писал Чехову: «Дело, кажется, идет хорошо: что я собрал и что нашел нужным послать в земство, в дополнение к нашему прошению, — увидите из прилагаемого черновика моего заявления».

На земском собрании я буду. — «Земское собрание (уездное) будет, кажется, 29 октября — надо бы Вам на него приехать — поддержать наши вопли, а главное, парализовать Толоконникова и К°», — писал Семенкович.

В газетах помещу всё, что понадобится поместить. — «Теперь надо действовать непременно и в газетах и у Ваших знакомых», — писал Семенкович. Вскоре он написал заметку, которая при содействии Чехова была напечатана в «Новом времени». См. письмо 1833 и примечания к нему.

…едва ли я соберусь к гр. Орлову-Давыдову. — Семенкович писал: «Графиню Орлову-Давыдову мы перетянули на нашу сторону — она подписалась и дала 100 руб. Черевин послал графу в Петербург и хорошо бы было, если бы Вы побывали в его конторе или увидели его лично и уговорили (?) бы, чтобы он дал денег и свое влияние».

1764. М. П. ЧЕХОВУ

15 октября 1896 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: отрывок — в воспоминаниях М. П. Чехова — «Ежемесячный журнал для всех», 1906, № 7, стр. 412; полностью — Письма, т. IV, стр. 481.

Год устанавливается по упоминанию о предстоящей премьере «Чайки» в Александринском театре и по почтовым штемпелям: Петербург, 16 октября 1896; Ярославль, 17 октября 1896.

Мифа — так произносил имя М. П. Чехова И. И. Левитан, который не выговаривал буквы «ш».

Твоя пьеса разрешена… — Шутка в одном действии М. П. Чехова (М. Богемского) «Ваза» разрешена цензурой 7 октября 1896 г.

Твой прежний водевиль… — «За двадцать минут до звонка». См. письмо 1749 и примечания к нему.

Свой новый водевиль… — «Ваза».

Комиссаржевская играет изумительно. — Чехов присутствовал накануне, 14 октября, на репетиции «Чайки». И. Н. Потапенко вспоминал: «На одну из следующих репетиций Чехов пришел к самому началу и, когда его увидели актеры, на сцене произошло то непонятное и не поддающееся объяснению явление, которое знакомо только актерам и, может быть, только русским: чудо, иногда спасающее совсем проваливающуюся пьесу; без предварительного уговора — общий подъем, коллективное вдохновение, незримо сошедшие с неба огненные языки.

Все подтянулись и начали играть. У незнающих ролей уточнился и обострился слух, и они улавливали каждый шорох, вылетавший из суфлерской будки. Появился рисунок, даже что-то общее, что-то похожее на настроение.

Когда же вышла Комиссаржевская, сцена как будто озарилась сиянием. Это была поистине вдохновенная игра.

В последней своей сцене, когда Нина ночью приходит к Треплеву, артистка поднялась на такую высоту, какой она, кажется, никогда не достигала. В зале не было публики, но был Чехов; она играла для него одного и привела его в восторг. Было что-то торжественное и праздничное в этой репетиции, которая, несомненно, была чудом. Александринские актеры доказали, что при известных условиях они могут достигать высочайшего подъема.

И куда девалось унылое настроение, с которым Чехов уходил из театра после предыдущих репетиций! Исчезли все сомнения!» (Чехов в воспоминаниях, стр. 354–355). Но на генеральной репетиции, состоявшейся 16 октября, по словам Потапенко, «вдохновения уже не было»: «Что-то как будто переломилось, словно артисты, дав слишком много на той репетиции, надорвали свои силы <…> Чеховские люди всё больше сбивались на александринских. Актеры, которые так вдохновенно на той репетиции отошли от себя, как будто забыли, как это они сделали. Дорогу занесло снегом, и пришлось идти ощупью, как попало» (там же, стр. 355).

На репетиции, состоявшейся 15 октября, Чехов не был. О ней записала в дневнике С. И. Смирнова-Сазонова: «Была на репетиции „Чайки“ <…> Репетиция без автора, без декорации и без одного актера. Писарев болен — а послезавтра первое представление. Конец еще не слажен, пьеса идет чуть ли не с трех репетиций. Давыдов и Николай <Сазонов> защищали Комиссаржевскую от Карпова, который по своей неопытности заставляет ее вести главную финальную сцену у задней кулисы, загородивши ее столом. Давыдов уверяет, что это говорящая голова. Много было разговоров о том, можно ли в простыне выходить на авансцену. — Карпов подсел ко мне, но когда я ему сказала, что пьеса плохо срепетована, ушел и больше не возвращался» (ИРЛИ; ЛН, т. 87, стр. 309).

160