Том 24. Письма 1895-1897 - Страница 161

К оглавлению

161

29-го земское собрание ~ будет разговор о дороге. — См. письмо 1763 и примечания к нему.

Моей незаконной и непочтительной дочери… — См. примечания к письму 1720.

1765. А. С. СУВОРИНУ

18 октября 1896 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма, т. IV, стр. 482.

Датируется днем отъезда Чехова из Петербурга после премьеры «Чайки» в Александринском театре.

…возвратит то «дело»… — Вероятно, имеется в виду какое-то нелегальное издание, которым Суворин обычно снабжал Чехова.

Печатание пьес приостановите. — В типографии А. С. Суворина печатался сборник пьес Чехова, в который была включена и «Чайка». Печатание сборника не было приостановлено. См. письмо 1771.

Вчерашнего вечера я никогда не забуду… — Первый спектакль «Чайки» 17 октября 1896 г. окончился провалом. См. примечания к письму 1767.

Получил Ваше письмо. — Утром 18 октября Суворин написал Чехову письмо по поводу «Чайки», которое передал ему еще в Петербурге.

1766. М. П. ЧЕХОВОЙ

18 октября 1896 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Письма, т. IV, стр. 482.

Датируется днем отъезда Чехова из Петербурга после первого спектакля «Чайки» в Александринском театре.

…буду там завтра во втором часу дня. — Чехов приехал 19 октября утром. См. примечания к письму 1768.

Вчерашнее происшествие не поразило и не очень огорчило меня… — См. письмо 1767 и примечания к нему.

…был подготовлен к нему репетициями… — См. примечания к письму 1760.

Когда приедешь в Мелихово, привези с собой Лику. — М. П. Чехова и Л. С. Мизинова выехали из Петербурга 18 октября вечерним поездом и приехали в Мелихово 19 октября.

1767. М. П. ЧЕХОВУ

18 октября 1896 г.

Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: без последней фразы и подписи — «Ежемесячный журнал для всех», 1906, № 7, стр. 412; полностью — Письма, т. IV, стр. 483.

Датируется по сообщению о провале «Чайки» и по почтовым штемпелям: Петербург, 19 октября 1896; Ярославль, 20 октября 1896.

Пьеса ~ провалилась с треском. — Первый спектакль «Чайки» в Александринском театре 17 октября 1896 г. окончился провалом. Сохранились многие свидетельства современников, присутствовавших на спектакле. Один из них, драматург и критик С. В. Танеев, характеризовал этот спектакль как «беспримерный скандал», как «издевательство над автором и артистами» («Театрал», 1896, ноябрь, кн. 45, № 95 — «Петербургские письма», за подписью «С. Т.». Подробнее об этой корреспонденции — в примечаниях к письму 1842).

В ночь после спектакля А. С. Суворин записал в дневнике: «Сегодня „Чайка“ в Александринском театре. Пьеса не имела успеха. Публика невнимательная, не слушающая, разговаривающая, скучающая. Я давно не видел такого представления. Чехов был удручен. В первом часу ночи приехала к нам его сестра, спрашивала, где он. Она беспокоилась. Мы послали к театру, к Потапенко, к Левкеевой (у нее собирались артисты на ужин). Нигде его не было. Он пришел в 2 часа. Я пошел к нему, спрашиваю:

— Где Вы были?

— Я ходил по улицам, сидел. Не мог же я плюнуть на это представление. Если я проживу еще 700 лет, то и тогда не отдам на театр ни одной пьесы. Будет. В этой области мне неудача.

Завтра в 3 часа хочет ехать. „Пожалуйста не останавливайте меня. Я не могу слушать все эти разговоры“. Вчера еще после генеральной репетиции он беспокоился о пьесе и хотел, чтобы она не шла. Он был очень недоволен исполнением. Оно было, действительно, сильно посредственное. Но и в пьесе есть недостатки: мало действия, мало развиты интересные по своему драматизму сцены и много дано места мелочам жизни, рисовке характеров неважных, неинтересных. Режиссер Карпов показал себя человеком торопливым, безвкусным, плохо овладевшим пьесой и плохо репетировавшим ее. Чехов очень самолюбив, и когда я высказывал ему свои впечатления, он выслушивал их нетерпеливо. Пережить этот неуспех без глубокого волнения он не мог. Очень жалею, что я не пошел на репетицию. Но едва ли я мог чем-нибудь помочь. Я убежден был в успехе и даже заранее написал заметку о полном успехе пьесы. Пришлось всё переделать. Писал о пьесе, желая сказать о ней всё то хорошее, что я о ней думал, когда читал.

Если бы Чехов поработал над пьесой более, она могла бы и на сцене иметь успех. Мне думается, что в Москве ее сыграют лучше. Здешняя публика не поняла ее…» (Дн. Суворина, стр. 125–126).

В этот же вечер записала в дневнике С. И. Смирнова-Сазонова: «Неслыханный провал „Чайки“. Пьесу ошикали, ни разу не вызвав автора. И это после успеха Пашенек и Нотовичевской галиматьи. Одного из лучших наших беллетристов, Чехова, освистали, как последнюю бездарность. Публика была какая-то озлобленная, говорила, что это черт знает что такое, скука, декадентство, что этого даром смотреть нельзя, а тут деньги берут. Кто-то в партере объявил: „C’est de Meterlinc“. В драматических местах хохотали, всё остальное время кашляли до неприличия. Ума, таланта публика в этой пьесе не разглядела. Акварель ей не годится. Дайте ей маляра, она поймет. Ее мрачного, безнадежного колорита публика не поняла, а кричала: скучно! непонятно! Самый треск этого провала на сцене, где всякая дрянь имеет успех, говорит в пользу автора. Он слишком талантлив и оригинален, чтобы тягаться с бездарностями.

Чехов всё время скрывался за кулисами, в уборной Левкеевой, а после конца исчез. Суворин тщетно искал его, чтобы успокоить его сестру, которая сидела в ложе. Перед началом он был только нервен, но еще полон надежд. Сам повязывал Надежде голову белым, когда она вышла тенью» (ИРЛИ; ЛН, т. 87, стр. 309).

161